Чёрный смерч [сборник] - Святослав Логинов

В первую же ночь двое охотников, решив попытать счастья, сползли с ограды и по-пластунски отправились проведать дозоры чужинцев. Казалось бы, самый искушённый взгляд не мог заметить в обманном ночном полумраке тени разведчиков, однако назад самовольщики не вернулись и сумели ли сделать что — неведомо. Наутро мэнки выставили тела погибших пластунов на видном месте перед воротами, проткнув их кольями точно так же, как йога когда-то поступила с попавшими к ней в руки оборотнями. Становилось ясно, что хитростью и тайной ухваткой с оборотнями не сладить.

Надо было на что-то решаться, и на второй день вождь собрал лучших воинов на совет.

— Нельзя нам так больше сидеть, — мрачно говорил он. — Урожая в этом году, считай, не будет, ещё пара дней, и в стаде от бескормицы падёж начнётся.

— Покуда мы нерестовой рыбой пробиваемся, которую по весне взяли, а завтра что есть будем? И колодец тоже не бездонный, всех не напоишь. Как ни крути, надо выходить в поле, биться с пришельцами, покуда они нас опасаются и магии применять не смеют.

— Перестреляют нас в поле, — посетовал кто-то из охотников. — Там мы открыты будем, а у мэнков, все видели, какие щиты.

— И мы тоже щиты сделаем, — упрямо произнёс Тейко. — Лозу плести — наука немудрёная.

— Где её взять, лозу? — спросил Ваша — охотник средних лет, один из тех немногих, что выжили, будучи малолетками, во времена нашествия диатритов. — Кабы знали заранее о таком, то нарезали бы, а так — корзин в селении мало, и у тех лоза тонкая, от стрелы не убережёт. Да и не умеет у нас никто со щитом управляться. Будем вожжаться с этими штуками, как мэнки с нашим неводом…

— Жить захочешь — научишься, — сурово возразил Мугон. — Диатриты тоже непобедимыми казались, а теперь бьём их — только пух летит.

— Правильно вождь сказал, — тихо произнёс Ромар. — Без щитов нам сейчас не обойтись, а лозу для них добыть нетрудно, как раз такую, как надо.

Удивлённые взгляды повернулись в сторону Ромара. Колдун усмехнулся и произнёс, словно детишек поучал:

— Дома из чего строим? На сруб — брёвна, а стены из плетней и глиной обмазаны. И лозняк на плетни самый что надо идёт.

— Что же нам — дома рушить? — выкрикнул было кто-то, да вовремя сам себе рот заткнул. И впрямь, не такое время, чтобы о постройках думать. Будут люди живы — дома отстроят, а ежели мэнки победят, то и дома не нужны окажутся.

Тейко на минуту задумался, затем веско сказал:

— Дом молодых вождей придётся разбирать. Другие дома зорить — детей без крова оставлять. К тому же тот дом самый новый, года не прошло, как отстроили. Значит, и прутья не погнили и не пересохли.

С этим были согласны все: верно рассудил вождь.

Уже через час в селении начались работы. Неженатые парни, обитавшие в доме молодых вождей, перетащили свои пожитки в другие места, после чего дом разнесли единым духом, только пыль столбом стояла. Одно слово — ломать не строить. Освободившиеся плетни разобрали на прутья, так что гора получилась вровень с окрестными крышами, а потом лучшие умельцы принялись плести из полученных веток округлые щиты в рост человека. Дело непростое, щит должен быть лёгким, но не рассыпучим, да ещё нужно сообразить, как его держать, и какую ни есть ручку приспособить. Хорошо, что после первого отбитого приступа мастер Каяк велел собрать образцы чужинского оружия и среди прочего был принесён и щит, оставшийся у ворот и случайно избегший огня. Теперь лучшие корзинщики рода, качая головами, рассматривали хитро выплетенные двойные ручки: первая большая, а вторая маленькая. Долго не могли понять, как с этими ручками управляться, покуда Каяк не сообразил, что шит надо держать одной рукой, просунув локоть в большую ручку и ухватившись за малую. При этом вторая рука оказывалась свободной для копья или топора.

Каяк такое устройство похвалил, да и охотники довольны остались. А то выходить на бой с одной корзиной в руках многие не решались. Беда была только корзинщикам — сплести к завтрашнему дню сотню щитов, да ещё с такими вычурными ручками. Потом кто-то додумался на широкую ручку брать ремень, и дело пошло веселее. Сотню, конечно, не изготовили, но четыре десятка щитов к утру были готовы. Плотной кожи на все щиты не хватало, в ход пошла овчина мехом внутрь и даже лыко, что совсем недавно было надрано в дальней роще. Один щит, что поплоше, установили на площади и, проверяя на прочность, в упор расстреляли из луков. Результаты оказались утешительными, свой щит держал удар не хуже чужинского. Заодно обнаружили, что и копьём плетёнки лучше не касаться — завязнет наконечник среди ивовых прутьев, так просто его не вытащишь.

Пару часов сорок молодых парней учились на площади управляться с плетёными чудищами, прикрывать не только себя, но и стоящих рядом, смыкаться в один строй, как это делали мэнки. Получалось не слишком ловко, но уж лучше так, чем вовсе без защиты.

Часть воинов, особенно родственники погибших пластунов, предлагали не тянуть время, а атаковать немедленно, однако большинство порешило отложить вылазку на следующий день, чтобы и в щитах недостатка не было, и каждый из воинов мог хоть немного со щитом поупражняться. Неважно, чем он будет изначально вооружён, а в бою, бывает, и чужое оружие подхватишь. Атака была назначена на полуденный час, время жаркое и для битвы неудобное. Люди в эту пору привыкли обедать, да и мэнки, как было замечено, тоже что-то готовили на кострах. А это значит, что хоть некоторых, но удастся застать врасплох. А что на жаре биться неловко, так это кажется. Свой дом защищать в любую погоду ловко.

За остаток дня и следующую ночь мастерицы сплели потребное количество щитов, так что к утру были вооружены все. К вылазке готовились почти все сильные мужчины, на стенах оставались лишь несколько десятков лучников. Сто двадцать человек вооружились копьями и новосделанными щитами, столько же было лучников, которые за этими щитами будут прятаться. Кроме того, у каждого из воинов за кушаком торчал боевой топор из смоляного диабаза. В ближнем бою нет оружия страшнее. И лишь у Тейко вместо топора висел на ремне нефритовый кистень.

В молчании, чтобы не привлечь недобрых духов и мэнков не всполошить ненароком, войско собиралось на площади перед столпом предков. Воротная стража готовилась открыть широкий проход, и Тейко уже придирчиво оглядел воинов, которых ему предстояло вести в бой, когда меж домов появилась ещё одна группа людей. Впереди шли трое детей медведя, освобождённых в прошлой битве и не успевших уйти в родные края, позади толпились остальные люди, вышедшие живыми из колдовской битвы под стенами селения. Этих покуда не приняли в члены рода, и они, как и полагается в таких случаях, были без оружия и в самой лёгкой одежде. Однако лица у всех были суровые и решительные.